Оригинальные батики

Капитальным значением обладает в ленте и вопрос цвета. Для съемок Эйзенштейн получил партию цветной пленки «Агфа», захваченной у немцев в конце войны, и, несмотря на несовершенный характер применявшейся тогда в России техники обработки цвета («совколор»), цветовой ряд фильма поражает своей виртуозностью. Во время просмотра фильма внимательный зритель может увидеть, как у бояр во время сцены пира краснеет лицо от алкоголя, что по тем временам было настоящим прорывом. Ритмическая организация цвета в «Иване Грозном» предстает кульминацией постепенного нарастающей динамики всего ансамбля.

За цветом у Эйзенштейна закреплена «задача выразительности». Как и в случае с музыкальным акцентированием, речь идет об «освобождении от исключительно бытовой среды, о транспонировании темы в иной план, в несколько отличное измерение». Этот переворот можно сравнить с тем, который мы обнаруживаем на полотнах Кандинского. Кинематограф открывается для некоей разновидности абстракции: «"Музыка в цвете" отличается от банального раскрашивания фильма темы черного цвета, голубого, красного обретают самостоятельную выразительную ценность».

Цвет перестает быть простой окраской того или иного предмета (тканей, обоев и пр.) и становится выражением определенной идеи. Принцип работы Эйзенштейна над цветом схож с правилами, управлявшими созданием музыки: «В аудиовизуальном кино музыка начинается с того мгновения, когда обыденное сосуществование звука и изображения уступает место их произвольному сочетанию — иначе говоря, когда исчезает природный синхронизм».

Таким образом, началом творческого процесса служит разделение того шума, который производит предмет, и его изображения; знаком вмешательства художника становится наложение скрипа, визуально уже не связанного с производящим его сапогом, на лицо говорящего персонажа. Сочетаемость звука и изображения определяется исключительно намерениями автора. Разумеется, это правило сложнее соблюсти применительно к цвету: он непосредственно наложен на объект, и изолировать его в кино, подобно звуку, невозможно. Соответственно, необходимо разложить существующую связь, преобразовать ее и выстроить по-новому, творчески.

Каждый из цветов наделяется конкретной выразительной задачей, что позволяет использовать их сочетание со всевозрастающей интенсивностью. Тема синего, красного, золотого или черного зависит от «тематической интерпретации» каждого цвета. Каждую из таких тем сопровождает музыка: например, в колыбельной черный сочетается с характерной мелодической темой Ивана. Вместе с тем задачей Эйзенштейна не было формулирование универсального значения цветов, как у Кандинского: он скорее стремится определить некий выразительный код, который будет вызывать у зрителя настоящий условный рефлекс.