Оригинальные батики

Понятие остановки отмечает отправную точку теории, рассматривающей архитектуру как пространство построения личности. Оно устанавливает диалектическую перекличку между различными местами проявления внутренней мудрости, зафиксированными в традициях духовной эпопеи человека, в особенности восточной и библейской. Эти места — гора и пещера.

Пещера является прибежищем аскета. Аскетом является не тот, кто отказывается удовлетворять свои потребности, а тот, кто задумывается над их обоснованностью. Для этого он ставит себя на порог нищеты, подобно Илие у потока Керит или отшельнику в пещере на миниатюрах У Дао-цзы. Гора же выступает местом слова: Моисей принимает на горе скрижали Закона, Иисус обращает иерархию ценностей; Будда взбирается на Вершину Коршуна (Гридхракута), мудрецы в древнем Китае удаляются в горы, чтобы стать ближе к Небу, и с почтением записывают там свое свидетельство.

Архитектура — всякая архитектура — является прибежищем и местом слова; это одновременно и пещера, и гора, где встречаются «я» и другой. Именно эта диалектика подпитывает то сакральное измерение архитектуры, которое выделял Мондриан, которое переживали описанные Кандинским крестьяне Вологодской губернии. стремится остаться как можно ближе к этому сакральному измерению, которое передают архитектуре пещера и гора, — остаться ближе к постоянству внутреннего принципа. Вавилон — как башня, как город — сковывает измерение трансцендентности, разлагает его, сводит к измерению людского творения. Наказанием за это (если следовать за древнееврейской традицией) становится утрата единого языка. Разрушение Вавилона, башни и города, вынуждает человека к построению различия.

Строя различие, человек отстраивает личность. Именно поэтому хижина отшельника или мастерская художника являются краеугольными камнями порядка. Построение личности — это точка опоры, Архимедов рычаг преобразования мира: образцовый характер мастерской объясняется тем, что она уравновешивает пророческое измерение и утопическую функцию архитектуры, встречу с инаковостью и динамику проекта.

Загадка архитектуры — это загадка домашнего очага, в котором выстраивается личность, очага, который заимствует сакральный характер у своего аналога — материнского чрева, откуда нужно выйти: отправной точки человеческой эпопеи. Так многому научить нас монах Максим может именно потому, что он понял: рождение — это процесс, бесконечно повторяющийся.