Оригинальные батики

Теснее всего авангардная радикальность и тоталитаризм смыкаются друг с другом, по всей видимости, в вопросе упорядочения, поскольку диктатор также стремится к упорядочению вселенной. Различает их лишь диаметральная противоположность используемых для этого средств.

Способами упорядочения тоталитаризма и всего, что к нему так или иначе близко, становятся развитие подобного и применение логики во всех ее формах. Работа авангардной радикальности располагается в поле форм(ул)ирования загадки — орудия откровения и раскрытия смысла.

Соответственно, противостоят друг другу и методы практического воплощения стратегий авангарда и тоталитаризма. Тоталитаризм делает ставку на власть: поскольку суть его упорядочения не может быть никем проверена, тоталитаризм навязывает ее принудительно. Диктатор движим самыми похвальными намерениями — и уж по крайней мере сам он неукоснительно верит в порядок. Вегетарианец Гитлер был маниакальным приверженцем тотальной гигиены. И красоты. Сталин считал себя отцом ни родов, ему импонировал мир, где все на своих местах, где поют выстроенные шеренгой дети, а великие личности в полном изнеможении перелопачивают пустыню.

Авангард же, напротив, ставит во главу угла не власть, а исключительность, обращаясь прежде всего к свободе. Иными словами, если основной характеристикой тоталитаризма является обесценивание личности, отличительной чертой авангарда будет именно превознесение личностной уникальности.

Среди позитивных заключений нашего исследования мы можем обнаружить немало направлений для будущих размышлений. Прежде всего, это взаимоотношения власть/ценность и значимость понятия ценности для уравновешения возможных злоупотреблений властью. Второй такой осью станет открытие (или подтверждение) того, что радикальность авангарда — в отличие от того, что можно было бы ожидать, — отмечает не исчезновение репрезентации на Западе, но построение новой теории репрезентации, которая вбирает в себя некоторые из предвидений незападных цивилизаций или обществ прошлого.

Следующим таким направлением, следовательно, является возможность по-новому интерпретировать произведения авангардной радикальности, оценивая их иначе, нежели это делает распространенная сегодня практика: эти произведения посвящены не разработке новых коммуникационных кодов, а испытанию истины и смысла. Они отражают не волю к упразднению системы ценностей — и установлению тем самым tabula rasa, — а вдохновленный поиск, призванный эту систему обновить. Соответственно, и трансгрессия, которая занимает авангардную радикальность, не является трансгрессией ценностей, но преодолением человеческих пределов.

Все это подталкивает нас к критике трусливых или лицемерных условностей, обусловленных социальным поведением, лишенным мудрости и великодушия; к критике религиозных практик, которым не хватает связности, практик поверхностных и незрелых; к критике оценки, которую малодушное индивидуальное сознание перекладывает на плечи других — то есть к критике то-талитаризма, который в нашем представлении объединяет в себе все возможные проявления презрения к истине и личности.

Мы убедились, что тоталитарное искушение не следует сбрасывать со счетов, поскольку наше искусство, архитектура и могут незаметно для нас нести в себе содержание, полностью отвечающее тому определению тоталитаризма, к которому мы пришли в наших рассуждениях.

Остается лишь призвать освободительный ветер перемен, и важнейшим этапом этого пути к свободе будет именно восстановление внутренней оценки.