Оригинальные батики

Вопрос оценки: Ганс Рихтар ч2.

Применительно к реди-мейдам можно сказать, что речь здесь идет о целом ряде (совокупности) неожиданных с визуальной точки зрения объектов, глубинную мысль которых можно было бы донести лишь посредством их систематического упорядочивания: но ни критика, ни история искусства пока что не смогли провести его в жизнь. Знаменитый писсуар, таким образом, становится частью общего проекта — упорного поиска личностной аутентичности, к которому также можно отнести своеобразные проявления совершенно персонального жизненного раздражения, наподобие «Ты меня...» (картины, написанной для Катрин Дрей-ер, не осознававшей того поворота к неживописному, который намечался в творчестве Дюшана, и требовавшей исполнения давнего заказа) или «Тайного шума» — свидетельства о встрече единомышленников, в ходе которой Дюшан вместе с одним из друзей прячет в мотке бечевки неизвестный предмет и герметично закрывает отверстия с обеих сторон бобины металлическими пластинами, ударяясь о которые предмет и издает этот «тайный шум». Упомянутый ряд готовит нам и неожиданные открытия, как, например, птичья клетка, заполненная кусками сахара, на самом деле выпиленными из мрамора, — эту ее «тайну» можно раскрыть лишь на ощупь, осознавая тем самым всю недостоверность видимости. В том, что весь комплекс реди-мейдов объединен принципом внутренней связности, убеждает нас и то внимание, с которым Дюшан относился к «Коробке-чемодану, этому подобию ларчика с драгоценностями, в котором он собирал уменьшенные копии своих работ и тщательно воссозданные факсимиле рукописных заметок.

Подобное направление интерпретации подкрепляется и существованием других ансамблей такого же рода в той же «семье» деятелей искусства. Ман Рэй представляет любопытный набор под названием «Предметы моей любви»: в его случае речь идет об обычных фотоснимках, на которых запечатлены ключевые моменты, приведшие к созданию таких объектов, как «Синь хлеба» (Pain peint), или знаменитая колба, заполненная плавающими в масле свинцовыми шариками; в периоды крайней нужды он любил разглядывать этот симулякр традиционных домашних консервов. У Швиттерса это его колонна и — верх эстетства! — «Карманная скульптура», которую он, скрываясь от преследования нацистов, увез с собой в эмиграцию вместе с парой белых мышей. У Ганса Рихтера такими следами «предметов любви» стали его фильмы, в частности «Сны на продажу». Кандинский же подробно описал этапы своего творческого пути в книге «Ступени. Текст художника» и, главное, оставил «путевой дневник» своего синтетического опыта в виде иллюстрированного гравюрами на дереве поэтического альбома «Звуки» (Klange). Путешествие по этим неизведанным залежам открывает нам самый настоящий антитоталитарный памятник, завещание авангардной радикальности, выстроенное вокруг загадки личности; своего рода инвентарь этих залежей нам и предстоит составить.

Зарождение личности

Принцип формирования индивидуальности является общим знаменателем всех свидетельствований авангардной радикальности. Это важный смыслообразующий элемент в отношениях между искусством и тоталитаризмом, поскольку именно структурирование личности становится единственной преградой на пути тоталитарной речи. Вне пределов этого структурирования сопротивление тоталитаризму сводится к борьбе с врагом его же собственным оружием — ресурсами всеобщего. Однако использование этого оружия приводит к тому, что тоталитаризм никогда не удается победить окончательно: он неизменно сохраняет способность к возрождению в новых формах.

Мы уже констатировали, что отличительной чертой личности является отказ от всеобщего в пользу глубоко индивидуального отношения с абсолютным, непреложным. Построение личности, соответственно, предстает прежде всего выбором пути к этому абсолюту, и именно в подобном выборе заключена несокрушимаясила личностного сопротивления. Он разграничивает модерность и моду; сиюминутность остается позади.