Оригинальные батики

Сны на продажу.

«Сны на продажу» — фильм весьма своеобразный. По словам самого Ганса Рихтера, лента замышлялась как объявление войны тоталитаризму :

«Все мы тогда оказались в Нью-Йорке: беженцы из Франции, Италии, Германии, Англии, Швейцарии, со всей Европы. Мне как-то подумалось: Нью-Йорк сейчас — самый настоящий культурный центр Вселенной, так как Гитлер просто выжил людей отовсюду вокруг. А раз так, то нужно было показать, что мы еще живы, несмотря на весь тот ужас, что творился тогда в мире, и показать это мне захотелось вместе с моими старыми друзьями, с теми, кого я знал еще до эмиграции, в Европе. Так и родилась мысль снять коллективный фильм».

Одну из первых идей для будущей ленты подсказал Рихтеру Фернан Леже:

«Где-то в 1941-1942 гг., уже в Нью-Йорке, я получил немного денег от Пегги Гуггенхайм и Кеннета Макферсона на составление антологии моих старых лент. Зайдя как-то к Леже,котрый читал, кажется, стихи о любви, я сказал ему: "Слушай, тут у меня образовались кое-какие деньги на обработку старых фильмов". Он воскликнул: "Ты с ума сошел, к чему тебе возиться со старыми фильмами, давай лучше вместе снимем новый — помнишь, как мы давно хотели?". Что ж, неплохая мысль.

Решив пока ничего не говорить Пегги и Кеннету, мы начали работу над первым эпизодом ("Девушка со штампованным сердцем"). Когда мы обсуждали тему, Леже вдруг предложил снять "фильм об американском фольклоре". "Это как?" — спрашиваю я. "Да ты только взгляни на все эти витрины drugstores, — всплеснул он руками, — это же фантастика; посмотри на улицы, на пустыри, заваленные хламом, который американцы выбрасывают, где ни попадя. Во всем этом столь поэзии! Они выбрасывают, а я это рисую. Вот что: знаешь куда мы пойдем? На Грант-стрит. Я тебе такое покажу!".

Грант-стрит — это была такая улица в Нью-Йорке, длиной в два-три километра, на которой размещались исключительно магазины свадебных платьев: белых, розовых, из атласа, шелка, из тюля и пр. Леже был совершенно очарован. Мы глазели на бесконечные ряды костюмов, мысленно примеряя тот, этот, потом еще один — и так несколько часов подряд. Леже предложил: "А ты сними фильм, такую балладу о том, что манекены могут читать стихи о любви..." Потом вдруг: "Слушай, извини, но мне это все надоело, у меня работы по горло, я возвращаюсь в мастерскую!»

Так я и снял историю любви двух манекенов. Получилось прекрасно, со стихами Джона Латуша — великолепного поэта, чрезвычайно талантливого, он умер совсем молодым... Он написал эти lyrics на английском, просто бесподобно — кстати, основная музыкальная тема тоже его. Исполнителями стали Лори Холман, знаменитая hot singer , и Джосс Уайт, ее не менее знаменитый учитель, в мужской партии».

Описанный эпизод в итоге окажется в фильме вторым: всего же их будет семь. Закончив сюжет, предложенный Леже, Рихтер продолжает работу — следующие «серии» посвящены работам Макса Эрнста, Ман Рэя, Дюшана и Колдера (иногда в съемках принимали участие и сами авторы). Вот как Рихтер описывает рождение замысла первого эпизода, вдохновленного серией коллажей Эрнста «Пасхальная неделя, или Семь первородных стихий»:

«Я сказал ему: "Мне ужасно нравится твоя "Пасхальная неделя", вообще твои книжные серии. Я пролистал их все и выбрал такой коллаж: обнаженная женщина в постели, снизу подступает прибывающая вода, а в углу комнаты — решетка, за которой виден мужчина, пожирающий эту женщину страстным взглядом. Вот, собственно, и вся история: он хочет заняться с ней любовью, она в опасности, она соблазнительна, ее отделяют от него препятствия — решетки, что угодно, — и, значит, за обладание ей надо бороться, надо пройти весь этот путь и так далее..." Эрнст воскликнул: "Чудесно, пиши сценарий!"»