Оригинальные батики

Понятие внутреннего.

Вместе с тем основная опасность кроется в отождествлении этих составляющих опыта с понятиями логики, в их буквальном истолковании. Как мы видели выше, самый масштабный проект гитлеровского искажения касался именно понятия внутреннего. И действительно, именование этого концепта метафорично: оно определяет в терминах пространства нечто, относящееся к области духовного (по сравнению с более материальным «внешним»). Гитлер, реагируя самым примитивным образом, именно так — буквально — и истолковывает это понятие, предложенное Кандинским и находившееся в центре оживленных споров художественного сообщества в то время, когда будущий фюрер еще только приехал в Мюнхен. Он располагает это понятие в географической и этнической плоскости: гитлеровский тоталитаризм придает пространственный характер понятию, которое как раз ускользает от всякой пространственности и принадлежит «духовному» миру. Вследствие такого искажения смысла опыт внутреннего начинает играть роль, диаметрально противоположную той, которую видели в нем Кандинский и дадаисты. В их понимании сфера внутреннего предстает местом встречи с внешним или с трансцендентностью — и уж ни в коем случае не средоточием внутриплеменной обособленности, исключающей иное.

Рихтер усиливает это понятие, выстраивая метафору синего человека, завершающую путешествие «Снов на продажу». Синий человек сражается с «властью», которую он обнаруживает в себе: точно так же Иаков боролся с ангелом, открывшим ему его предназначение. Джо, встречая свою музу, едва не перерезает ей горло: тень лезвия, мелькающая в кадре на ее трепещущей шее, подсказывает, что до трагической развязки было недалеко. «Власть», о которой догадывается Джо, состоит в способности видеть то, что кроется за человеческим взглядом, — видеть в самом взгляде или же с его помощью. Этот дар выводит его за пределы мира причинной логики — с ножа каплет кровь, однако муза жива и невредима.

Во вселенной, управляемой причинными связями, знание укрепляет мою власть над вещами. Вырваться из нее значит принять риск открытого исхода — однако вместе с тем это позволяет мне оставить за спиной избыточный мир, столь же скучный для любого художника, как и тоскливый ученый силлогизм. Он ничему не мог меня научить, и бегство из него таит в себе лишь безграничные обещания. Я готов к тем поразительным открытиям, которые предлагает мне освоение высших возможностей образа, расположенных по ту сторону видимости. Я хочу пережить внутренний опыт. Все это и формирует художественную личность с ее несгибаемой решимостью, реально согнуть которую не под силу никакому тоталитаризму.

Как неоднократно утверждал сам Дюшан, для него так и осталось загадкой, что именно спрятал между пластинами Вальтер Аренсберг (именно он стал его «соавтором» в создании «Тайного шума»). На сохранившейся видеозаписи Дюшан потрясает этим реди-мейдом, говоря: «Я до сих пор не знаю и наверняка не узнаю никогда, что же там шумит: бриллиант или мелкая монета».