Оригинальные батики

Творческий акт.

Искусство, соответственно, может стать тем самым продолжением логики, обновлением трагического и выходом за пределы феноменального, о котором мечтал Ницше. Образ, выступающий как присутствие-отстранение и след-свидетельство, служит выходом к бесконечному — одновременно в силу своей отстраненности, неоднородности и трансцендентности, но также, разумеется, и выступая средоточием присутствия.

Творческий акт является опытом, одновременно визионерским и оргиастическим. Видение передает ему свою значащую силу и функцию разоблачения, преодоления границ феномена; опьянение же выступает приглашением отдаться вдохновению, принять трансцендентную инаковость — или призывом к слиянию с природой и ее силами, к открытию изначального единства. 16 неделя беременности позволяет судить, что Ницше уже предвидит рождение нового героя новой культуры, но прогнозировать состояние внутреннеи направленности еще невозможно.

Ницшеанский «эстетический слушатель» предстает источником смысла (порождается ли он направлением его взгляда или обнажением содержания). Напрямую или косвенно, он, по словам Ницше, «ведет мир явлений к такой границе, где тот становится отрицанием самого себя». Сам же акт прохода по этому пути, следом-свидетельством которого предстает произведение, выступает встречей с Праединым — тем, что китайцы называют постоянством внутреннего принципа. Ценность произведения заключается именно в этой встрече, удостоверенной мастерством художника.

Такая теория действия (акта) позволяет отмести эстетику восприятия и ее ответвления, которые расцениваются отныне как бессодержательные и лишенные оригинальности. В Китае самобытность находится в прямой зависимости от связи с трансцендентностью.

Но тем самым опровергается также и эстетика произведения, предстающая в конечном итоге идолопоклонническим искажением. Действительно, уже закладка оснований фигуры вынужденно сопровождается ее уничтожением, поскольку движение этого строительства является динамикой преодоления видимости. Проба же мелодической структуры ноумена может быть воплощена,к примеру, в хромо- и морфогенезе, структурах цвета и форм, по природе своей чуждых фигуративному дискурсу.

Немаловажное значение в отношениях между радикальностью авангарда, иудейской традицией и тоталитаризмом приобретает проблема вдохновения. Тоталитаризм до крайности озабочен мыслью о подтверждении решений диктатора свыше. Гитлер постоянно видит над собой знак вдохновения. Так, пожар Рейхстага он воспринимает как «знамение Божие», о чем прямо заявляет Папену. 14 марта 1936 года в Мюнхене он провозглашает перед огромной толпой: «С уверенностью сомнамбулы следую я по пути, прочерченном для меня Провидением». Бывший семинарист Сталин также верил в свою вдохновенность и, по некоторым свидетельствам, даже молился. Наконец, сам Ленин полагал, что ему одному некоей волей свыше даровано обладание истиной социализма и глубинное понимание смысла истории. По свидетельству Николая Валентинова, русская революция и пришествие к власти большевиков виделись Ленину «небесными знамениями», полностью и безоговорочно подтверждавшими точность его анализов. Собственно, его преклонение перед Марксом носило все черты религиозного благоговения.

В основе всех этих предчувствий Гитлера, Ленина или Сталина лежит подспудная уверенность в том, что библейские предсказания суть обман, который необходимо разоблачить, чтобы на его месте проступили новые возможности провидения, избавленные от мрачности и ненадежности еврейского прорицательства.