Оригинальные батики

Раскрытие содержания.

Кроме того, одним из основных аспектов божественной инаковости является тот факт, что Бог может переменить свое мнение — например, вняв мольбе праведника — и Его решение предсказать невозможно. Оно неприводимо к логическим построениям человеческого разума.

Наконец, какие-то знаки могут быть «обманчивыми», поскольку свое истинное значение они приобретают лишь в связи с опытом переменчивой любви «ревнивого Бога» и в постоянном диалоге с Всевышним: Бог отворачивается от Израиля из-за идолов, «допущенных в его сердце». Однако Он скор на прощение и постоянен в своей любви. Он прощает народу Ниневии, несмотря на всю досаду Ионы; готов Он, по настоянию Авраама, простить и Содом.

Иначе говоря, личностный Бог иудео-христианской традиции несовместим с рационалистическим монизмом Спинозы, который представляет Бога абсолютно недоступным и не допускает возможность явления Его трансцендентности миру. В Библии пророк — не только вестник, но и верификатор. Он удостоверяет соответствие знамения ниспосланному ранее божественному посланию. В этом смысле важную роль играет прямолинейность поведения пророка: она выступает гарантией присутствия в нем божественного духа.

Провидец способен выявить иллюзию и отличить ее от истинной встречи, вверяясь этому духу и опираясь на молитву, которая обеспечивает ему приближенное общение с Богом. Он способен распознать божественную волю и истолковать ее знамения. Именно в этом заключен смысл евангельского установления: дерево узнается по своим плодам, а пророк познается делами.

Спиноза отвергает мысль о спасительном значении поэтапного раскрытия содержания. Однако «пророческое продвижение» является ключевым словом верификации, поскольку именно оно делает возможным переход от прорицательства спонтанного к ях-вическому.

Тем самым поклонение солнцу, луне и звездам небесных сфер (священный ужас) или другим божествам — распространенное в Египте и Греции истолкование божественной природы по символам — уступает место явлению единого библейского Бога. Затем, уже в рамках этого явления, устанавливается прогрессия откровений, ниспосланных пророкам: Моисею, Исайи, Иезекиилю, Даниилу, Захарии и пр.

Читателя ветхозаветных текстов потрясает одновременно поэтапный, неожиданный и верифицируемый характер откровения, снисходящего на пророков. Тексты демонстрируют, что провидцы поначалу относятся к нему с недоверием. Не всякое вдохновение допустимо, и центральными здесь становятся вопросы верификации и оценки. Различение столь же важно, как и вдохновение, — и, быть может, даже больше.

На вдохновенность претендует и тоталитарный психоз. Диктатор стремится к статусу пророка, который поместил бы его на порог трансцендентности. Однако он не задумывается о том, что

по ту сторону границ действия логики возможно все, в том числе и самое ужасное; галлюцинация там — довольно частое явление. Но тирана мало заботит пророческая верификация. Его цель, напротив, состоит в том, чтобы заручиться поддержкой своего действия и изволения со стороны высших существ, богов — если таковые существуют. И словно по счастливому совпадению в глазах тирана небесные знамения неизменно эту волю подтверждают. Важное место в размышлениях Гитлера отводится вопросу значения языческого и даже эзотерического прошлого. Ненависть к евреям, пронизывающая нацистский тоталитаризм, в определенном смысле сочетается с превознесением язычества, якобы заимствуемым у Ницше. Однако вопрос различения при этом старательно замалчивается.