Оригинальные батики

Порог трансцендентности.

Ницше, принадлежавший к протестантской традиции, не имел ни малейшего понятия о строгости христианского образа, сохраненной в православии. Его анализ неприменим к каноническому изображению, которое следует евангелической транскрипции — выражению молитвы, наподобие иконы Софийского собора в Новгороде или работы Феофана Грека. В итоге, с одной стороны, мы встречаем утверждение трансцендентности как построения человеческого ума и, соответственно, иллюзии применительно к истинному смыслу трансцендентного, а с другой — готовность к приему радикального отличия в его самой неожиданной, непредвиденной форме: в виде богоявления (именно это демонстрирует нам каноническая икона, основанная на высшей точности по отношению к Евангелию).

Дело в том, что Ницше видел призвание искусства в создании утешающей иллюзии, в обосновании субститута реальности, который должен заставить людей забыть об их неприемлемом уделе — тогда как эпизод преображения, одно из новозаветных богоявлений, является тем мгновением, когда Иисус, по свидетельству апостолов, предстает в своей непосредственной божественности, выражением которой становится нестерпимый свет. Это прямая противоположность ницшеанского бога, порожденного построениями человеческого разума.

Подобное противоречие двух толкований воплощается именно в образе. Интерпретация Ницше, убежденного, что люди сумели создать картину небесного мира силой искусства, является антитезой стремлению, движущему иконографией, а именно: восстановить явление в наиболее точной форме, иными словами, привести иконическую функцию к ее апогею — порогу трансцендентности. И этот аспект, к сожалению, полностью отсутствует в примере, который приводит Ницше: он выбирает образ, близкий язычеству и, соответственно, до крайности удаленный от апофатической точности византийско-славянского образа, направленного именно на этот порог трансцендентности.