Оригинальные батики

Комплекс возможности ч2.

Для Кьеркегора возможность «является пограничной категорией, которая, собственно, и служит переходом от сферы идеи к миру реальности [...] И даже если бы вся реальность нашла свое окончательное воплощение в идее, без вмешательства возможности ей никогда не стать реальной. Возможность есть категория мира завершенного, и ее парадоксальный характер будет всегда мешать имманентной мысли овладеть ею. Эта парадоксальность выходит на поверхность, стоит лишь отметить, что следствие возможности коренным образом отличается от нее самой — а это абсурдно для любой имманентной мысли [...] Возможность сама по себе — ничто; нечто она представляет из себя лишь в отношении к тому, что ею обусловлено, однако и здесь она, собственно, остается ничем, поскольку ее малейшее отличие от ничтожности привело бы к имманентной и относительной связи с тем, что она влечет за собой, — и тогда возможность стала бы, соответственно, либо основополагающим принципом, либо причиной».

Такой логический статус радикально выводит возможность из сферы всеобщего:

«О ней ничего нельзя сказать в общем, что и понятно: возможностей общего порядка попросту не существует».

Возможность, таким образом, скрывает в себе элементы методологической осмотрительности, отметающей сам дух потенциальной демонстрации логики перед лицом загадки вечности. Возможность умеряет вдохновение — отношение избранной близости с Музами и Богом, — противопоставляя ему непредвиденность и случай.

Если я полагаюсь исключительно на возможность, это означает, что вести сколь-либо последовательное изучение смысла исключительно логическими методами я не могу. Это делает недоступной для меня любую рациональную или символическую реконструкцию тайны божественного и деяний Бога. Возможность позволяет моменту человеческого временного континуума освободиться от статуса собственно времени — бесконечной последовательности быстротечных мгновений — и достигнуть тем самым вечности, прийти в непреходящее настоящее, возвыситься до состояния со-временности. Время и вечность вступают тут в таинственную связь, внутри которой личность и обретает свою непосредственную истину.

Здесь можно усмотреть источник, питающий поведенческую стратегию дадаистов, сюрреалистов, а также явно просматривающийся в портфолио художников-абстракционистов. Как показал Фердинан Алкье в своей «Философии сюрреализма», использование ими случая вдохновляется самой настоящей теорией встречи. Возможность становится своего рода вызовом смыслу, пророческим запросом авангардной радикальности.

Художественная модерность приходит к убеждению, что несостоявшееся богоявление наряду с сомнением в природе вдохновения делают необходимым раскрытие смысла посредством возможности. Мы сталкиваемся здесь с провоцированием встречи — провоцированием на основе выбора, сделанного в пользу случая, который предстает одновременно вызовом и методологическим решением. Нельзя не усмотреть в этом следствие девальвации вдохновения Спинозой и его последователями, а также того чрезмерного внимания к рациональному пути, которое из нее воспоследовало.