Оригинальные батики

Действительно, для персональной эпопеи характерно проникновение в сферу внутреннего; подобное движение также заключает в себе прием отличия, инаковости. Внутреннему и иному грозит опасность двойного рода: с одной стороны, сфера внутреннего постоянно находится под угрозой племенного обособления, а с другой, признание инаковости — и тем самым построение времени — может быть задушено легкостью консенсуса. Мы уже видели, что нацистский трибализм стремится сделать единственно возможным пространственное прочтение внутреннего: к этой сфере я отношу лишь то, что принадлежит моей этнической группе. Внутреннее становится тогда отказом от инаковости: именно в этом и состоит стратегия Гитлера. Что же касается всеобщности, то здесь мы сталкиваемся с гипертрофированным развитием лишь одного из возможных вариантов выбора, одного из потенциальных решений личности — с логическим продолжением того же искажения сути внутреннего, исключающего любую инаковость. Подчиняясь всеобщему, я покоряюсь воле другого. Соответственно, опасность для устремленности к внутренней жизни — находящейся под двойной угрозой тоталитаризма — представляет как раз то, что племенная обособленность и всеобщность являются эрзацем личностной эпопеи.

Свидетельствование Кандинского, будь то в рассказе о его девяти переживаниях или в серии «Звуков», посвящено признанию той важной роли, которую играет возможность, и заключенной в ней функции раскрытия смысла при помощи творческого опыта. В этом он оказывается близок стратегии (правда, куда более зрелищной) Марселя Дюшана с его «законсервированным случаем»: Дюшан в своих произведениях стремился именно зафиксировать случайность — так, например, в «Трех образцах спонтанной остановки» он роняет на горизонтальную поверхность три отрезка нити по метру каждый и тщательно закрепляет те их произвольные изгибы, на которых падение остановилось. Решающий этап в развитии его поисков отмечают и реди-мейды. Ценность возможности открывает проявляющийся парадокс необходимой незначительности — нужно признать лишь, что внешний вид вещей способен обратить нас к смыслу исключительно в том неопосредованном состоянии, в котором он доходит до нашего сознания.

Для радикального авангарда с его сомнением в действенности логики возможность становится избранным путем исследования. Художник больше не переносит механически на полотно каноны красоты, морали или истины, предложенные ему традицией или существующей общностью вкусов — отныне он, отбросив какие бы то ни было унаследованные условности, обязан прибегнуть к полномасштабной личной верификации всех ценностей.

Художественная революция является радикальным преображением сферы внутреннего, и задачей сборника «Звуки» было подтверждение этого тезиса при помощи опыта всех этих случайных открытий — случайных в самом прямом смысле слова. Сам сборник Кандинского, соответственно, предстает методичным применением этих находок — или скорее лабораторным отчетом об их применении, бортжурналом исследователя сферы внутреннего. Именно потому он интересует нас прежде всего как необходимое дополнение к интерпретации возможности — как опыт верификации. Такой опыт способен безошибочно опровергнуть (или подтвердить) предложение (или художественный замысел), будь оно сценическим или живописным. Он действует по модели опыта с пегой лошадью из «Ступеней» — как столкновение с непосредственным переживанием конкретного произведения: возможно ли существование произведения, со всей присущей ему связностью, как опоры в раскрытии сущности вещей?

Понять механизм функционирования верификации нам поможет обращение к процессу композиции. В заключении своей работы «О духовном в искусстве» Кандинский поясняет, что он делит свои картины на три группы: импрессии, импровизации и композиции — в соответствии с источниками их возникновения, — при этом критерии, применяемые в данном случае к графическому и живописному творчеству, актуальны и для других форм выражения, в частности поэзии, во многом близкой изобразительному искусству. Собственно, эта схема позволяет нам оценить творческий процесс авангардной радикальности во всей его совокупности.