Оригинальные батики

Ее женщина свободна, без налета феминизма. Она не стремится угодить вкусам сильной половины человечества, она создает женщину-образ, которая найдет ценителя в Мужчине.
Под настроение она бродит по антикварным лавкам. Не посещает, не наведывается, а именно бродит, бездумно открывая двери, трогая вещи, перекидываясь незначительными фразами с друзьями-антикварами. Неудивительно, что в эти моменты происходят разные чудеса со временем: по ощущениям прошло минут 30-40, а на деле – часов пять. Таня Котегова, русский модельер с мировым именем, собирает время и вкрапляет его в свои творения.

– Иногда покупаешь кусочки старинных кружев – десять сантиметров, два метра, еще не зная, что из этого выйдет, а потом этот фрагмент органично входит в модель. В антикварных вещах мне нравится безукоризненное чувство пропорции, такая, знаете, интеллигентность и деликатность.
Текстиль – редкий гость на полках антикварных магазинов: слишком уязвима ткань, и трудно сказать, что страшнее – моль или капризы моды, превращающие старания портных в обидное слово “старье”. Тем не менее, к новогоднему столу Котегова вышла в платье, пошитом более века назад.

– Дело в том, что раньше отношение к вещам было другое. Человек, приходя с улицы, обязательно чистил обувь, вкладывал в нее бумажку, проходился щеткой по платью, вешал на плечики под чехол. Поэтому сейчас, когда я беру в руки вещь девятнадцатого века, ощущение от нее, как от новой. Конечно,много вещей тех эпох утратили актуальность как предметы быта, особенно косметические. Тяжелые серебрянные пудренницы, флаконы для духов весом по килограмму. Если бы мне предложили сейчас пользоваться, именно пользоваться, а не наслаждаться их видом, я сразу скажу- мерси,  веледа косметика гораздо более продуманно упакована, да и доставка настолько дешевая, что нет смысла носить большое количество тяжелых флаконов, целесообразнее просто купить на мерси.ру косметику высочайшего качества в одноразовой упаковке.

И одноразовые предметы появились не в двадцатом веке. Существовало понятие “втородневные перчатки”, надевать которые было просто недопустимо, но их не выбрасывали (как можно!), а аккуратно складывали в коробочку. И когда в антикварных магазинах лежит стопка новеньких перчаток – это из той самой коробочки, их один раз надели и десяток раз поцеловали. Отношение к одежде – это тоже элемент воспитания, над этим трудились гувернеры и гувернантки, как сесть, как встать, что сказать... целая наука.

Еще до основания собственного салона у Котеговой появилось убеждение, что старина вовсе не противоречит требованиям современной моды, с тех пор в каждой ее коллекции присутствуют элементы, возраст которых может превышать столетие. Пройдут три-четыре года – и все вернется, прошлое окажется в фаворе, и невозможно будет надеть платье без хотя бы маленькой старинной детальки.

Котегова вообще мастер соединять несоединимое. В салоне черные платья на плечиках на фоне темного бордо стен создают картину не угрюмую, а как раз напротив, уютную; настоящее кружево, купленное у знакомого антиквара, естественной оторочкой ложится в лаконичный вамп-силуэт. Вкус ей не изменяет даже в рискованных экспериментах: в одной и той же вещи невероятное по гармонии сочетание современной агрессивности и изящной сексуальности может элегантно завершиться бисерной сумочкой, выловленной из позапрошлого века.

– Нынешний темп накладывает свой отпечаток даже на лучших мастеров. Нельзя сказать, что сейчас нет рук, способных восстановить старинные образцы фурнитуры: пуговицы, пряжки, кнопочки, крючочки... Вроде бы сделано все аккуратно, и по рисунку один в один, но – с сожалением замечает Татьяна, – до конца дойти никому не удается. С закрытыми глазами можно отличить предмет настоящий от новодела. Мне кажется, старые мастера в работе отдавали вещи гораздо больше души, чем нынешние.

– Вот видите, – понижает голос хозяйка салона, – сидит у нас вышивальщица и вручную старинным бисером делает узор, делает спокойно, умиротворенно. Я не тороплю ее, пусть этих беретов будет не двадцать, а три, но ни на одном из них не будет даже оттенка раздражения мастера, тогда наше хорошее настроение вместе с вещью получит клиент. Конечно, с таким подходом лишаешься некоторой части дохода, но, перейдя на более интенсивное производство, потеряешь нечто большее, и общий проигрыш, безусловно, перекроет суетливую выгоду.

Недаром ее вещи клиенты носят с особым удовольствием, отмечая добрую энергию, исходящую от каждой модели. При этом у самой хозяйки темп жизни – обычный для бизнесмена: есть понедельник, есть пятница и нечто, промелькнувшее между ними. Правда, Котегова утверждает, что такой ритм позволяет оторваться от проблем, которые в иных условиях догнали бы и съели.

– Часто ночью, вместо того, чтобы заснуть, разгоняю “рабочие мысли”: это не сделала, там не успела, то не получилось... Потом начинается доморощенный аутотренинг: все нормально, все хорошо, завтра все получится. В конце концов побеждаю, и приходят сны, всегда цветные, сюжет которых запоминается и не исчезает утром. А самое интересное, что я могу закрыть глаза и увидеть продолжение... Однако жизнь устроена так, что приходится просыпаться и возвращаться к делам яви. Цветные сны остаются за закрытой дверью дома, а Котегова берет палитру, на которой – бесконечная череда оттенков неизменного черного цвета.